Император александр iii – воспоминания с. витте

Сергей Витте – Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)

Здесь можно скачать бесплатно “Сергей Витте – Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: История. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)” читать бесплатно онлайн.

Витте Сергей Юльевич

Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)

С.Ю.Витте

Воспоминания

Детство. Царствование Александра II и Александра III – (1849-1894)

Пропуски в книге (…….) соответствуют оригиналу!

Старая орфография изменена.

{1}

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О ПРЕДКАХ

Mне 62 года, я родился в Тифлисе в 1849 году.

Отец мой, Юлий Федорович Витте, был директором департамента государственных имуществ на Кавказе. Мать моя – Екатерина Андреевна Фадеева, дочь члена Главного Управления наместника кавказского Фадеева.

Фадеев был женат на княжне Елене Павловне Долгорукой, которая была последней из старшей отрасли князей Долгоруких, происходящей от Григория Федоровича Долгорукова, сенатора при Петре I, брата знаменитого Якова Федоровича Долгорукова.

Обратите внимание

Мой дед приехал на Кавказ при наместнике светлейшем князе Воронцове, который положил прочное гражданское основание управлению Кавказом.

Ранее дед управлял иностранными колониями в Новороссийском крае, когда светлейший князь Воронцов был Новороссийским генерал-губернатором, а еще ранее этого мой дед Фадеев был губернатором в Саратове. У моего деда было три дочери и один сын. Старшая дочь, довольно известная писательница времен Белинского, которая писала под псевдонимом “Зинаида Р.”, была замужем за полковником Ганом.

Вторая дочь была моя мать. Третья дочь осталась девицей, она до настоящего времени жива, ей, вероятно, около 83 лет, – она ныне живет в Одессе. Сын же деда – генерал Фадеев – был ближайшим сотрудником фельдмаршала князя Барятинского, наместника кавказского.

Фадеев известен, как выдающийся военный писатель. Когда дед был губернатором в Саратове, министром внутренних дел того времени Перовским был командирован в Саратовскую губернию мой отец – дворянин Витте, как специалист по сельскому хозяйству. Там он влюбился в мою мать и женился на ней.

Отец мой окончил курс в Дерптском университете; затем он изучал сельское хозяйство и горное дело в Пруссии. Он приехал на Кавказ вместе с семьею {2} Фадеевых и кончил свою карьеру тем, что был директором Департамента Земледелия на Кавказе. Он умер сравнительно в молодых летах, т. е.

ему было немного более 50 лет.

Старшая дочь, Ган (Зинаиды Р.), имела двух дочерей и одного сына. Она умерла в молодости. Ее старшая дочь была известная теофизитка, или спиритка, Блавацкая; младшая же дочь – известная писательница, – писавшая преимущественно различные рассказы для юношества, – Желиховская. Сын г-жи Ган был ничтожною личностью и кончил свою жизнь в Ставрополе мировым судьей.

Теперь я остановлюсь несколько на личности Блавацкой, как весьма прогремевшей одно время теофизитке и писательнице. Я помню, что когда я познакомился в Москве с Катковым, он заговорил со мной о моей двоюродной сестре Блавацкой, которую он лично не знал, но перед талантом которой преклонялся, почитая ее совершенно выдающимся человеком.

В то время в его журнале “Русский Вестник” печатались известные рассказы Блавацкой “В дебрях Индостана”, и он был очень удивлен, когда я высказал мое мнение, что Блавацкую нельзя принимать всерьез, хотя, несомненно, в ней был какой то сверхъестественный талант. Когда Ган умерла, дед мой Фадеев взял обеих дочерей к себе на Кавказ.

Важно

Вскоре Желиховская вышла замуж за первого своего мужа Яхонтова, псковского помещика; Блавацкая – вышла замуж за Блавацкого, Эриванского вице-губернатора.

Тогда меня или не было на свете, или же я был еще совершенно мальчиком, а потому Блавацкую в то время не помню, но по рассказам домашних я знаю следующее: вскоре она бросила мужа и переехала из Эривани в Тифлис к деду.

В то время одним из самых больших и гостеприимных домов в Тифлисе был дом Фадеевых. Фадеев жил вместе с семьею Витте и занимал в Тифлисе громадный дом, недалеко от Головинского проспекта, в переулке, идущем с Головинского проспекта на Давидовскую гору, название которого я не запомнил.

Жил он так, как живали в прежнее время, во времена крепостных, большие бары. Так, я помню, хотя я был совсем мальчиком, что одной дворни (т. е. прислуги) у нас было около 84 человек, – я помню отлично даже эту цифру, – громадное большинство этой дворни были крепостные Долгорукой…

Когда Блавацкая появилась в дом Фадеевых, то мой дед счел, прежде всего, необходимым отправить ее скоре в Россию к ее отцу, который в то время командовал батареей где-то {3} около Петербурга.

Так как тогда никаких железных дорог на Кавказ еще, конечно, не было, то отправка Блавацкой совершилась следующим образом: дед назначил доверенного человека – дворецкого, двух женщин из дворни и одного малого из молодой мужской прислуги; был нанят большой фургон, запряженный

4-мя лошадьми. Вот каким образом совершались эти дальние поездки. Блавацкая была отправлена с этой свитой до Поти, а из Поти предполагали далее отправить ее морем в один из Черноморских портов и далее уже по России. Когда они приехали в Поти, там стояло несколько пароходов и в их числе один английский пароход.

Блавацкая снюхалась с англичанином, капитаном этого парохода, и в одно прекрасное утро, когда люди в гостинице встали, – они своей барыни не нашли: Блавацкая в трюме английского парохода удрала в Константинополь.

Совет

В Константинополе она поступила в цирк наездницей, и там в нее влюбился один из известнейших в то время певцов бас Митрович; она бросила цирк и ухала с этим басом, который получил ангажемент петь в одном из наибольших театров Европы, и вдруг мой дед после этого начал получать письма от своего “внука” оперного певца Митровича; Митрович уверял его, что он женился на внучке деда – Блавацкой, хотя последняя никакого развода от своего мужа Блавацкого, Эриванского губернатора, не получала. Прошло несколько времени и мой дед и бабушка Фадеевы, вдруг получили письмо от нового “внука”, от какого то англичанина из Лондона, который уверял, что он женился на их внучке Блавацкой, отправившейся вместе с этим англичанином по каким-то коммерческим делам в Америку. Затем Блавацкая появляется снова в Европе и делается ближайшим адептом известнейшего спирита того времени, т. е. 60-х годов прошлого столетия, – Юма. Затем из газет семейство Фадеевых узнало, что Блавацкая дает в Лондоне и Париже концерты на фортепиано; потом она сделалась капельмейстершею хора, который содержал при себе Сербский король Милан. Во всех этих перипетиях прошло, вероятно, около 10 лет ее жизни, и наконец она выпросила разрешение у деда Фадеева приехать снова в Тифлис, обещая вести себя скромно и даже снова сойтись со своим настоящим мужем – Блавацким. И вот, хотя я был тогда еще мальчиком, помню ее в то время, когда она приехала в Тифлис; она была уже пожилой женщиной и не так лицом, как бурной жизнью. Лицо ее было чрезвычайно выразительно; видно было, что она была прежде очень красива, но со временем крайне располнела и {4} ходила постоянно в капотах, мало занимаясь своей особой, а потому никакой привлекательности не имела. Вот в это то время она почти свела с ума часть тифлисского общества различными спиритическими сеансами, которые она проделывала у нас в доме. Я помню, как к нам каждый вечер собиралось на эти сеансы высшее тифлисское общество, которое занималось верчением столов, спиритическим писанием духов, стучанием столов и прочими фокусами. Как мне казалось, моя мать, тетка моя Фадеева и даже мой дядя Фадеев – все этим увлекались и до известной степени верили. Но эти занятия проделывались более или менее в тайне от главы семейства – моего деда, а также и от моей бабушки, Фадеевых; также ко всему этому довольно отрицательно относился и мой отец. В это время адъютантами фельдмаршала Барятинского были: граф Воронцов-Дашков, теперешний наместник Кавказский, оба графа Орловы-Давыдовы и Перфильев, – это все были молодые люди из Петербургской гвардейской jeunesse doree; я помню, что все они постоянно просиживали у нас целые вечера и ночи, занимаясь спиритизмом. Хотя я был тогда совсем еще мальчик, но уже относился ко всем фокусам Блавацкой довольно критически, сознавая, что в них есть какое то шарлатанство, хотя оно и было делаемо весьма искусно: так, например, раз при мне, по желанию одного из присутствующих, в другой комнате начал играть фортепиано, совсем закрытый, и никто в это время у фортепиано не стоял. Теперь, как кажется, ко всем этим спиритическим действиям общественное мнение Европы, а также и у нас в Poccии, относится как к шарлатанству; тогда же этим очень увлекались, и Юм, который был, конечно, точно также ничто иное, как ловкий и талантливый фокусник, считался весьма знаменитым человеком, а Блавацкая, будучи сотрудницей Юма, конечно, заимствовала от него все приемы и спиритические тайны. Впрочем, к сожалению, в последние годы у нас в Петербурге, по-видимому, начал опять процветать своего рода особый спиритизм, т. е. неврастеническое верование в проявления, в различных формах и в различных признаках, умерших лиц, и этот спиритизм, к сожалению, даже имел некоторые печальные последствия в государственной жизни.

Читайте также:  Устное народное творчество

Источник: https://www.libfox.ru/59437-sergey-vitte-vospominaniya-detstvo-tsarstvovanie-aleksandra-ii-i-aleksandra-iii.html

Читать онлайн “Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)” автора Витте Сергей Юльевич – RuLit – Страница 3

Как я говорил, она была сначала замужем за Яхонтовым, а затем, когда Яхонтов умер, она со своими детьми переехала в Тифлис, в дом Фадеевых, влюбилась в учителя тифлисской гимназии, впоследствии директора гимназии, Желиховского. Фадеевы, которые были очень не чужды особого рода дворянского, или вернее, боярского чванства 60 -70 годов, – конечно, о такой свадьбе и слышать не хотели. Вследствие этого, Вера Петровна бежала из дому, вышла замуж за Желиховского, и в доме Фадеевых он никогда не бывал. После, когда бабушка Фадеева, урожденная княжна Долгорукая, и Фадеев умерли, мои отец и мать начали принимать Желиховских.

У Желиховской осталось двое сыновей от мужа Яхонтова, из которых первый полковник одного из драгунских кавалерийских полков, и три дочери от Желиховского; старшая дочь вышла замуж за американца публициста Джонсона. Он представлялся мне со своей женой в Нью-Йорке, когда я был в Америке, по случаю заключения мирного трактата с Японией. Две других дочери Желиховской находятся в Одессе, из которых одна несколько недель тому назад вышла замуж за семидесятилетнего корпусного командира.

Относительно семейства Витте, я знаю, что мой отец, приехавший в Саратовскую губернию, был лютеранином; он был дворянин Псковской губернии, хотя и Балтийского происхождения. Предки его были голландцы, приехавшие в Балтийскую губернию, когда таковые еще принадлежали шведам. Но семья Фадеевых была столь архиправославная, не в смысле черносотенного православия, а в лучшем смысле этого слова – истинно православная, что, конечно, не смотря ни на какую влюбленность моей матери в молодого Витте, эта свадьба не могла состояться до тех пор, пока мой отец не сделался православным. Поэтому еще до женитьбы, или во всяком случае, в первые годы женитьбы, до моего рождения, отец мой уже был православным и, так как он вошел совершенно в семью Фадеевых, а с семьею Витте не имел никаких близких отношений, то, конечно, прожив многие десятки лет в счастливом супружестве с моей матерью, он и по духу сделался вполне православным. У них было {9} три сына: Александр, Борис и третий – я, Сергей, а затем две дочери, которые были моложе меня, одна – Ольга, другая – Софья.

Мой старший брат – Александр умер после последней Турецкой войны. Он кончил курс в Московском кадетском корпусе и служил все время в Нижегородском драгунском полку. Память о нем в этом полку сохранилась до настоящего времени. До сих пор наиболее любимые песни, которые поются в этом полку упоминают о храбром майоре Витте. Александр был средних умственных способностей, среднего образования, но был прекраснейшей души человек. Его любили все товарищи, а также и те офицеры, с которыми он когда-нибудь сталкивался. – Перед войной с Турцией он дрался на дуэли с сыном бывшего товарища министра иностранных дел при Горчакове – Вестеманом, которого и убил. Дуэль эта, как мне, помню, рассказывал мой брат, произошла по следующим причинам: полк в это время стоял в Пятигорск, куда, как известно, постоянно на лето приезжают различные семейства из России и Кавказа для лечения и вообще для времяпрепровождения. Приехало туда и одно семейство, в котором была одна барышня. Вестеман, служивший в Северском полку, который стоял в Пятигорске, влюбился в эту барышню. Мой брат Александр был очень близок этому семейству и часто его посещал, вследствие чего Вестеман весьма ревновал моего брата, хотя Александр был среднего роста, очень тучный, некрасивый, – совершенно вахлак, но весьма симпатичный, добродушный человек, у которого в глазах постоянно сквозила доброта. В противоположность ему Вестеман был очень красивый, галантный офицер. – В Пятигорске был офицерский клуб, старшиною которого был мой брат. И вот, однажды, на балу в этом клубе во время танцев, сидел Александр вместе с этой барышней; затем его позвали по каким то клубным делам, он ушел, возвращается, а на его месте сидит Вестеман; рядом же с барышней свободный стул (вероятно, этот стул барышня и поставила для моего брата). Когда Александр сел на этот стул, Вестеман, обратившись к нему, сказал: “Что же вы сели сюда для того, чтобы подслушивать наш разговор?” На это мой брат ответил, что он не имел в виду ничего подобного и решительно не может понять, кaкиe такие разговоры может вести с ним барышня, которые бы составляли тайну. – Во всяком случае, он ничего слушать не хочет и готов сию же минуту удалиться. На это Вестеман сказал: “Да, я {10} знаю, что вы подлец”.

На следующий день мой брат отправил к Вестеману двух своих товарищей, чтобы они передали ему, что несомненно вчера Вестеман был пьян, почему он его выходку и оставил вчера без последствий; но, что он надеется, что теперь Вестеман явится к нему извиниться в присутствии офицеров. На это Вестеман сказал, что он совершенно не желает извиняться, что он назвал Александра именно подлецом, чтобы последовали все последствия, происходящие от такого слова. На это брат послал ему вызов. Вестеманом были назначены секунданты и произошла дуэль на следующих условиях: драться должны были до тех пор, пока один из участников не будет или убит, или так ранен, что не в состоянии будет владеть пистолетом; начать стрельбу на расстоянии 40 шагов; подходить постепенно по 10 шагов и, всякий раз, пройдя расстояние в 10 шагов, обмениваться выстрелами. Мне Александр рассказывал (что впоследствии и на суде подтверждено было, когда брата судили), что по первому сигналу он выстрелил на воздух, а Вестеман выстрелил так, что пуля проскочила мимо самого уха брата, и он почувствовал контузию. Тогда брат послал секундантов спросить: не согласится ли Вестеман теперь извиниться? Вестеман отказался, сказав что дерется для того, чтобы кто-нибудь из двух был убит. Последовал второй сигнал; брат выстрелил опять на воздух, а Вестеман опять так, что пуля его пролетела мимо другого уха Александра. Брат мне впоследствии рассказывал, что он тогда очень разозлился, но все таки опять послал секундантов потребовать от Вестемана извинения, последний отказался и только в третий раз брат уже стрелял, целясь; пуля Вестемана прошла и на этот раз мимо, а брат убил его наповал. В то время кавказским наместником уже был Великий Князь Михаил Николаевич, который очень любил моего брата и во время военного суда, происходившего в Тифлис, все время находился в суд. В конце концов, брата моего присудили к шестимесячному аресту в крепости, но Александр не просидел, кажется, и двух месяцев, так как была объявлена Восточная война, и он по распоряжению Великого Князя был освобожден и пошел на войну вместе со своим полком в качестве эскадронного, а потом и дивизионного командира.

На войне он многократно отличался, но ни разу не был ранен.

Самый известный его подвиг это тот, когда его корпусный командир, впоследствии граф Лорис-Меликов, на основании планов Генерального Штаба, послал брата, с его адъютантом и двумя сотнями казаков сделать рекогносцировку около Карса, причем Александру {11} была дана карта, по которой он должен был проехать по одному направлению около Карса, а вернуться по другому. Из рассказов моего брата я знаю, что произошло следующее: когда он поехал на рекогносцировку, причем адъютант, или состоящий при нем офицер держал перед собой эту карту, вдруг он встречается с несколькими турецкими батальонами, и так как Александр имел приказание проехать кругом и вернуться с другой стороны, то и скомандовал “в атаку”. Его эскадрон прорвался через цепь турецкой пехоты, оставив сравнительно незначительное число людей. Начали скакать далее; вдруг он видит перед собой громадную пропасть, которую невозможно было проехать, и если бы прыгнуть в эту пропасть, то все, без исключения, погибли бы в ней. Тогда Александр приказал свернуть и атаковать в обратном направлении. В это время к турецкому батальону, из которого много людей было уже ими уничтожено, подоспела помощь, и Александр должен был снова атаковать и снова прорваться, причем в этих двух атаках он оставил на поле половину людей.

Все это произошло потому, что офицеры Генерального Штаба составили неправильный план. В атаках все время с братом был флаг этого отряда, и он вернулся, не потеряв этого флага, за что по статуту ему полагался “Георгий”. Но этим Лорис-Меликов был поставлен в самое затруднительное положение, потому что, если бы он донес обо всем происшедшем, то офицеры Генерального Штаба должны были бы пойти под суд. Тогда моего брата позвал Великий Князь Михаил Николаевич, объяснил ему положение дела и сказал: “Друг мой, извини, но это дело нужно забыть, как будто бы его никогда и не бывало, потому что иначе я должен буду выдать всех офицеров Генерального Штаба”. Так и было решено. Но когда кончилась война, то в первый же Георгиевский праздник, в числе депутации кавказских офицеров приехал и мой брат, потому что за другие подвиги он получил золотую (Георгиевскую) шашку, а затем он имел все ордена, которые полагаются при его чине полковника (все ордена он имел с мечами). Это было в начале 80х годов и, так как война уже кончилась, то Великий Князь Михаил Николаевич рассказал всю эту историю Императору Александру II.

Читайте также:  Почему колбасу режут под углом – интересные факты

Источник: https://www.rulit.me/books/vospominaniya-detstvo-carstvovanie-aleksandra-ii-i-aleksandra-iii-read-53147-3.html

Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)

Витте Сергей Юльевич

Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)

С.Ю.Витте

Воспоминания

Детство. Царствование Александра II и Александра III – (1849-1894)

Пропуски в книге (…….) соответствуют оригиналу!

Старая орфография изменена.

{1}

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О ПРЕДКАХ

Mне 62 года, я родился в Тифлисе в 1849 году.

Отец мой, Юлий Федорович Витте, был директором департамента государственных имуществ на Кавказе. Мать моя – Екатерина Андреевна Фадеева, дочь члена Главного Управления наместника кавказского Фадеева.

Фадеев был женат на княжне Елене Павловне Долгорукой, которая была последней из старшей отрасли князей Долгоруких, происходящей от Григория Федоровича Долгорукова, сенатора при Петре I, брата знаменитого Якова Федоровича Долгорукова.

Мой дед приехал на Кавказ при наместнике светлейшем князе Воронцове, который положил прочное гражданское основание управлению Кавказом. Ранее дед управлял и…

ЕЩЕ

Обратите внимание

Дорогие друзья по чтению. Книга “Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)” Витте Сергей Юльевич произведет достойное впечатление на любителя данного жанра. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Центром произведения является личность героя, а главными элементами – события и обстоятельства его существования. Очевидно-то, что актуальность не теряется с годами, и на такой доброй морали строится мир и в наши дни, и в былые времена, и в будущих эпохах и цивилизациях. Актуальность проблематики, взятой за основу, можно отнести к разряду вечных, ведь пока есть люди их взаимоотношения всегда будут сложными и многообразными. С невероятной легкостью, самые сложные ситуации, с помощью иронии и юмора, начинают восприниматься как вполнерешаемые и легкопреодолимые. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Отличительной чертой следовало бы обозначить попытку выйти за рамки основной идеи и существенно расширить круг проблем и взаимоотношений. Захватывающая тайна, хитросплетенность событий, неоднозначность фактов и парадоксальность ощущений были гениально вплетены в эту историю. Через виденье главного героя окружающий мир в воображении читающего вырисовывается ярко, красочно и невероятно красиво. “Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III)” Витте Сергей Юльевич читать бесплатно онлайн, благодаря умело запутанному сюжету и динамичным событиям, будет интересно не только поклонникам данного жанра.

Источник: https://readli.net/vospominaniya-detstvo-tsarstvovanie-aleksandra-ii-i-aleksandra-iii/

Витте Сергей Юльевич – Воспоминания (Детство, Царствование Александра II и Александра III). Читать книгу бесплатно

что собираюсь жениться и что это решено мною бесповоротно; что мне очень неприятно, что Государь назначил меня сравнительно недавно министром путей сообщения, а мне приходится оказать Императору, как бы, некоторое невнимание и поставить его даже в несколько неудобное положение, но что выхода другого нет. Затем я сказал:

– Облегчите мое положение в том отношении, что, пожалуйста, разузнайте все обстоятельства дела. А узнать вы можете от вашего ближайшего друга генерал-адъютанта Рихтера, главноначальствующего комиссией прошений.

Иван Николаевич Дурново был в очень дружеских отношениях с Рихтером, а Лисаневич, как я уже сказал, был племянником г-жи Рихтер, постоянно бывал у них в доме, а поэтому, конечно, и жена моя постоянно бывала у них, как ближайшая родственница, и хорошо знала Ивана Николаевича.

Что докладывал Дурново Государю, – я не знаю.

На следующий мой доклад я явился к Государю, держа прошение об отставке наготове. По окончании доклада, я вынул прошение и говорю Императору :

– Вот, Ваше Императорское Величество, как мне ни неприятно, как мне ни тяжело, но тем не менее я должен просить Ваше Императорское Величество уволить меня в отставку, потому что я собираюсь жениться на разведенной и понимаю, что в моем положении, оставаясь министром путей сообщения, неудобно это сделать.

На это мне Император Александр III сказал следующее:

– О том, что вы хотите жениться, я знаю от шефа жандармов и от Рихтера, вообще все это дело я знаю во всех его деталях и должен сказать, что вам нет никакого повода выходить в отставку, потому что, если бы вы не женились при всех тех условиях, которые имели место, то я бы вас не уважал, а ваше намерение {247} жениться указывает только на то, что вы честный человек, а поэтому я усугубляю к вам мое доверие и мое уважение.

Я, конечно, Государя очень благодарил и через несколько дней женился.

Свадьба моя была в церкви института путей сообщения (тогда еще церкви в квартире министра путей сообщения не было; теперь эту церковь устроил Кривошеин), который находится тут же рядом, надо пройти только через сад министра путей сообщения.

Шафером моим был барон Вольф, который в то время был офицер конной гвардии, в настоящее же время он состоит шталмейстером; шафером же моей жены был ее приятель капитан Татищев, бывший в то время адъютантом Великого Князя Владимира Александровича; ныне он – генерал свиты Его Величества и состоит при германском Императоре Вильгельме. Кажется, Татищев очень любим Императором Вильгельмом, также к нему, по-видимому, благоволит и наш Император. По крайней мере, когда возбуждается вопрос о замене русского посла в Берлине – графа Остен-Сакена – вследствие его старости, – то постоянно выплывает на сцену имя генерала Татищева.

Собственно говоря, генерал Татищев – прекраснейший благороднейший, милейший человек, очень воспитанный и образованный, но крайне, крайне недалекий. Вот я и недоумеваю: почему Император Вильгельм желает, чтобы он был послом – вследствие ли его первых качеств, или вследствие последнего качества?

Как раз во время моей женитьбы происходил в Петербург железнодорожный конгресс.

С тех пор, как был созван первый конгресс в Брюссель – о котором я раньше говорил – железнодорожные конгрессы; стали возобновляться через каждые несколько лет.

Важно

На другой день после моей женитьбы Государь Император давал конгрессу обед в Зимнем Дворце, или вернее сказать – был обед в Зимнем Дворце от Государя Императора, так как Государь на нем не присутствовала.

На этом обеде председательствовал генерал-адъютант Рихтер, и я как раз на следующий день после женитьбы должен был на нем присутствовать. Все смотрели на меня с большим любопытством и наблюдали за моими отношениями с Рихтером. Я должен сказать, что отношения мои с Рихтером остались до самой его смерти {248} превосходные; они не были никогда особенно близкими, но были всегда корректными, нормальными и правильными. Что же касается до мадам Рихтер, то с того времени я перестал с нею кланяться; она жива до сих пор, но и теперь, когда мне приходится с нею встречаться, – я не кланяюсь.

Когда я женился, то сейчас же во всех высших дамских сферах поднялся страшный шум, всякие сплетни. И этот шум и сплетни преследовали не столько меня, – так как я на них мало обращал внимания, – сколько мою жену, в продолжение всего времени, можно сказать, вплоть до самого 1905 года.

{249}

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ ВЫШНЕГРАДСКИЙ. НАЗНАЧЕНИЕ МЕНЯ МИНИСТРОМ ФИНАНСОВ

Когда я был министром путей сообщения, – незадолго до того времени, когда я был назначен министром финансов, – как-то раз Император Александр III, передавая мне нечто в роде брошюры или докладной записки (Это было как раз тогда, когда Император Александр III только что вернулся из Дании, следовательно, вероятно, в сентябре или октябре 1892 г.), говорит: Пожалуйста, прочтите эту записку и скажите мне Ваше мнение по этому предмету. Когда я, вернувшись из Гатчины, прочел эту записку, то увидел,

102

Источник: http://etextread.ru/Book/Read/47946?nP=101

Александр III и его окружение (стр. 1 из 2)

Александр
III
и его окружение

Великий князь Александр Александрович Романов был вторым из шести сыновей Александра II (Николай, Александр, Владимир, Алексей, Сергей и Павел). Он родился в 1845 г. и не являлся наследником престола.

Читайте также:  Главные реки москвы - интересные факты

«Александр III совсем не приготовлялся быть императором… – читаем в воспоминаниях С. Ю. Витте, – можно сказать, он был несколько в загоне: ни на его образование, ни на его воспитание особого внимания не обращали».

Наследником был Николай.

Эта мысль по разному преподается в историографии, в зависимости от идеологических установок автора.

Так, дореволюционный историк Корнилов сухо констатирует данный факт, признавая: да, было, что ж спорить? Зато советские авторы, и прежде всего Зайончковский, сделали из этого целый идеологический бум.

Обращалось внимание прежде всего не на то, что цесаревич был не подготовлен к государственной деятельности, а на его общее скудоумие (проводилась ненавязчивая параллель).

Действительно, ни в детстве, ни в юности Александр Александрович не проявлял никаких особых талантов, которые бы позволили говорить о нем как о будущем великом государственном уме.

Его можно назвать обыкновенным, даже слишком обыкновенным ребенком, и положение, на наш взгляд, усугублялось тем, что ко второму сыну императора не предъявлялось особых требований; в тени цесаревича Александру позволяли расти, не развивая своих задатков.

В результате, даже если они у него и были, отсутствие должного внимания к развитию великого князя в детстве привело к тому, что в юности он стал обыкновенной посредственностью, и даже не пытался и не стремился что-либо в себе изменить.

Совет

Как уже говорилось, великий князь Александр Александрович, не будучи старшим сыном царя, не являлся наследником престола изначально – его объявили таковым в 1865 году, после смерти старшего брата Николая Александровича. Лишь с этого времени Александр Александрович, которому уже минуло 20 лет, стал получать соответствующее его новой исторической роли образование.

Будущий российский император, судя по отзывам его воспитателей, личным дневникам, никогда не отличался широтой интересов. И хотя курс истории ему читал С. М. Соловьев, законоведение – К. П. Победоносцев, стратегию – генерал М. И. Драгомиров, успех в науках был небольшой, да и военные таланты отсутствовали.

Дневники, которые Александр III вел в разные годы своей жизни, не отражают интеллектуальные запросы автора. В них фиксировались факты, мнения, переживания, отношение к тем или иным событиям.

Старательно сообщаются данные о погоде, гостях, распорядке дня. Такой же характер носят записи императора в памятных книжках, которые он вел с момента вступления на престол.

Из этих записей можно узнать лишь о том, когда император встал, лег спать, каковы успехи охоты и т. д.

Увы, Александр III не отличался большим умом. Об этом свидетельствуют хорошо знавшие его люди. Начальник Главного управления по делам печати Е. М.

Феоктистов, в целом положительно относившийся к императору, не очень высоко оценивал его умственные способности: «Нельзя отрицать, что в интеллектуальном отношении государь Александр Александрович представлял собой незначительную вели чину – плоть уж чересчур преобладала в нем над духом…

Нередко случалось ему высказывать очень здравые мысли, а наряду с ними такие, которые поражали своей чисто детской наивностью и простодушием».

Обратите внимание

Даже почитатель Александра III министр финансов С. Ю. Витте вынужден был признать, что «… император Александр III был совершенно обыденного ума; пожалуй, можно сказать, ниже среднего ума, ниже средних способностей и ниже среднего образования…».

С первых дней царствования ближайшим политическим советником императора стал Константин Петрович Победоносцев. “Кто-то будет главным советником молодого царя? – вопрошала А. В.

Богданович – жена министра внутренних дел Е. В. Богдановича, хозяйка петербургского салона, где собирались министры и губернаторы, митрополиты и фрейлины, дипломаты и литераторы.

– Не дай бог, чтобы остался один Победоносцев. Он вреден и России, и царю”.

По своим политическим взглядам, которые изложены в письмах к императору и в книге “Московский сборник” (1896 г.), Победоносцев принадлежал к представителям крайней реакции.

“Самодержавие, православие, народность”, – так коротко можно сформулировать политическое кредо этого государственного деятеля.

Он был сторонником неограниченного самодержавия, сохранения дворянских привилегий, ярым врагом западноевропейских форм общественной жизни.

Будучи министром религии, он подвергал гонениям всех старообрядцев, сектантов и представителей других религий. В литературе мы находим сравнение Победоносцева с Томасом Торквемадой, главой испанской инквизиции в 80-х годах XV в.

И действительно, первыми признаками отхода от принятого в прошлое царствование курса стали удаление с поста председателя Государственного совета великого князя Константина Николаевича, который по своим воззрениям был решительным сторонником буржуазных реформ; попытка примирить Лорис-Меликова с Победоносцевым; высказанное сочувствие выступлению И. С. Аксакова против «неразумных и преступных поползновений и стремлений лжелиберализма, который хочет толкнуть Россию на ложный путь конституционных реформ, чуждых ее национальному гению».

Но немедленно начать реализацию своих замыслов так называемая “реакционная партия”, лидером которой был Победоносцев, не могла.

Важно

В обстановке продолжавшегося брожения в стране Александр III не решался перейти к реакции. На политической сцене России появились фигуры переходного периода: министр внутренних дел граф Н. П.

Игнатьев, министр финансов профессор Н. X. Бунге, министр просвещения барон А. П. Николаи.

Согласно принятому “Положению о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия” вся административная власть – от министра, губернатора до уездного исправника – получала исключительные права. Любая губерния могла быть объявлена на военном положении, каждого жителя можно было властью губернатора выслать за пределы губернии.

Но Игнатьев не мог не понимать, что одними репрессивными мерами порядок установить трудно. В мае 1882 г. он представил государю проект совещательного Земского собора, созыв которого следовало приурочить к коронации Александра III.

Вновь незамедлительно последовало вмешательство Победоносцева. 30 мая министром внутренних дел был назначен Д. А. Толстой. Для С. Ю. Витте было очевидно, что “император Александр III назначил его министром внутренних дел…

именно потому, что он ультраконсервативных воззрений”. Вся либеральная общественность ахнула от негодования. “По общему мнению, теперь должна была наступить диктатура…

которая укрепит власть и суровыми мерами положит конец всем неприглядным явлениям в нашей общественной жизни”, – читаем в воспоминаниях Е. М. Феоктистова.

Недолго возглавлял министерство народного просвещения и Николаи. Через год его сменил И. Д. Делянов. Д. А.

Совет

Милютин, узнав об этом назначении, записал в своем дневнике: “Это почти то же, что если б назначен был Катков; это восстановление ненавистного для всей России министерства гр. Толстого.

Между прежним режимом и будущим различие только в подкладке: у Толстого подкладка была желчь; у Делянова будет идиотизм. Бедная Россия”.

В историографии наблюдается широкий разброс мнений относительно контрреформ Александра III. Был ли он консерватором или возрождал истинно русскую духовность? Советская историография отвечала однозначно: консерватор. Это наблюдается у П. А. Зайончковского, Ю. Б. Соловьева, А. Я. Авреха, В. С. Дякина, Б. В. Ананьича.

Сейчас наблюдается крен в противоположную сторону, в частности, у исследователя А. Боханова.

Но, несмотря на то, что сейчас ряд историков пытается представить внутреннюю политику Александра IIIкак возрождение России вместо чуждых ей западных заимствований, необходимо признать, что, помимо русской духовности, возрождал Александр III и самые косные, давно отжившие свой век институты прошлого, и губил завоевания своего отца, методично убивал свободную мысль. Вряд ли можно согласиться с мнением современных апологетов Александра III вроде Боханова, который считает внутреннюю политику Александра III положительным моментом в жизни страны, так как император якобы только возвращал Россию на круги своя, искореняя «пагубные» западные начинания.

Итак, мобилизация сил, способных укрепить пошатнувшееся самодержавие, была в сущности закончена. Можно было приступать к реализации программы, которая смогла бы вернуть Россию к дореформенным временам.

Первыми жертвами новой политики стали печать и школа. Новый цензурный устав преследовал цель удушения оппозиционной печати. В 1883- 1884 гг. прекратили существование все радикальные и многие либеральные периодические издания: “Отечественные записки” М. Е. Салтыкова-Щедрина, “Дело” Н. В.

Шелгунова, “Голос”, “Земство”. В 1884 г.

была ликвидирована университетская автономия, для студентов вновь вводилась форменная одежда как “средство надзора” за ними, при поступлении в университет необходимо было представить характеристику “о благонадежности”, плата за обучение в университетах повышалась в пять раз.

Обратите внимание

В 1887 г. был издан циркуляр, известный как “о кухаркиных детях”, по которому запрещалось принимать в гимназии детей кучеров, лакеев, прачек, мелких лавочников. Все начальные школы были переданы церковному ведомству – Синоду.

“Политическая деятельность таких руководителей двух последних царей, как К. П. Победоносцев и Д. А.

Толстой, была сознательно направлена к тому, чтобы задержать просвещение русского народа” – такую оценку правительственной политике в области просвещения дал П. Н. Милюков.

Начальство стало ханжески следить за религиозностью чиновников.

Например, Ламсдорфа, по вероисповеданию православного, аккуратно зажигающего у себя дома лампады перед иконами и ходившего в министерскую церковь, возмущали такие факты, когда товарищ министра стоит в этой небольшой церкви у входа, явно проверяя присутствие чиновников на богослужении, или когда не в меру старательный священник министерской церкви пытается обратить министра иностранных дел Н. К. Гирса перед самой его кончиной из лютеранства в православие.

Источник: http://MirZnanii.com/a/335989/aleksandr-iii-i-ego-okruzhenie

Ссылка на основную публикацию